О рыцарстве вообще

Открою вам страшную тайну: в младые годы я не мечтала о рыцаре на белом коне. Или под алыми парусами. Или в кабриолете и с милым домиком в три этажа, на собственном таинственном острове.

Просто я не понимала, что с ним, с рыцарем, дальше делать. Ну прискакал/приплыл/прилетел. Ну посадил на коня-корабль, и мы поехали-поплыли. Куда? Непонятно. Да и что он за ком с горы, рыцарь этот. Может, изверг какой или, того хуже, неизгладимый романтик. И как с ним после этого жить-поживать? То ли дело реальные мальчишки. Тут сразу понятно, с кем можно в разведку, а у кого только математику списать.

В советских школах, так уж сложилось, рыцарей воспитывали тетеньки. Кто, как не они, лучше всех знают толк в рыцарском деле.

Мальчики в нашем классе умели выражать симпатию к девочкам милыми детскими способами: показывали звезды учебником по голове; точным, уверенным пинком отправляли в незапланированный полет; дергали за косы, пробуя скальп на прочность; на уроках втыкали в спину канцтовары, в ассортименте. Особым шиком среди сильной половины класса считалось играть девичьим портфелем в футбол в коридоре. Вещи потом хозяйка собирала. Иногда даже удавалось найти все.

Родители в те суровые дорыцарские времена в целом полагались на мудрость учителя. Дочерям временно говорилось – терпи, это любовь.

Когда наша классная своими глазами убедилась в зашкаливающем накале приязни, то решила провести воспитательную беседу с учениками. После уроков девочки были отпущены с миром домой, а мальчики оставлены для вправления мозгов или у кого что было. Не знаю, какие методики использовались на той аудиенции, только на другой день ребят было не узнать.

Мне в ту пору досталось немало мужского внимания, поскольку за мое насмерть спорили два кавалера. На мою, видимо, смерть. Один воздыхатель был спортсмен-самбист, маленький, коренастый. Другой – высокий и худой интеллектуал.

И вот после беседы с учителем, просветленные, поклонники мои добровольно перенаправили физическую силу в иное русло – стали по очереди носить мой портфель. Один в школу несет, другой – из школы. Благо жили все в одном доме, и поводов для ссор не возникало. Я от помощи не отказывалась. Да и невозможно это было, по причине неотвратимости творимого добра.

В общем, в наших сложных отношениях наступил золотой век. Я радовалась затишью. До первых луж. Тогда выяснилось, что классный руководитель на давешнем закрытом заседании наказала мальчишкам не только девчачьи портфели носить, но и самих девчат вместе с портфелями, ежели на пути случилась лужа, канава, овраг или еще какой дорожный катаклизм.

И вот подходим мы к необходимой луже, раскинувшейся морем широко на нашем нелегком школьном пути. Кавалеры отдают мне мой портфель и начинают спорить, кому достанется право первой лужи. Я пытаюсь вмешаться – мол, сама в состоянии перебраться на тот берег. Но меня никто слушать не хочет. В растерянности стою я на краю необъятной влаги, готовая в любую минуту вброд, вплавь и бегом, подальше от рыцарского турнира.

Что, собственно, и произошло. Оруженосцы в итоге подрались, а мы с портфелем под шумок удрали, невидимы и свободны.

На другое утро кавалеры встретили меня, как ни в чем не бывало. Возле вчерашней лужи не спорили. Один обхватил меня за талию и, пыхтя, перенес на другой берег. Другой ревниво наблюдал за процессом и давал рекомендации, куда ступать. На обратном пути поклонники поменялись ролями. После чего я сказала им, что хватит и что я согласна только на портфель. Мальчишки на этот раз согласились. Золотой век вновь расцвел, краше прежнего.

Все-таки рыцарская практика – великая вещь. Таская мои учебники с тетрадками, ребята видели мою благодарность и чувствовали себя героями.

И постепенно мы стали друзьями.